26 марта на заседании Американского семинара МАЭ, ИЭА, СПбИИ РАН и РГГУ Денис Валерьевич Воробьев, к.и.н., научный сотрудник Отдела Америки Института этнологии и антропологии РАН, представил доклад «Роман Мишеля Жана «Кукум» и его перевод на русский: комментарии этнографа».
Роман «Кукум» (2019 г.) канадского писателя из народа инну Мишеля Жана основан на реальной истории его прабабушки – Альманды Симеон, белой женщины, которая вышла замуж за охотника-инну по имени Томас и полностью приняла кочевой образ жизни его народа. Слово «кукум» на языке инну означает «бабушка». Книга была написана по-французски и удостоена ряда литературных премий (в том числе Франция-Квебек 2020 г.) В 2023 г. вышел ее русский перевод (издательство Лайвбук, пер. Д. Савосина). Для российского читателя это, по-видимому, первое переведенное художественное произведение об инну – одном из коренных народов северо-востока Канады, проживающем в Квебеке и Лабрадоре. Роман насыщен этнографическими деталями. Каждую осень Альманда поднимается с семьей по реке Перибонка к таежным промысловым угодьям, охотится с ружьем, проверяет капканы, выделывает шкуры, а весной спускается обратно к озеру Пекуаками (Сен-Жан) на каноэ, нагруженных пушниной, словом, ведет образ жизни инну и вскоре становится одной из них.
Доклад Дениса Валерьевича позволил проследить, как в художественный текст проникают этнографические неточности. Выступающий разделил ошибки оригинала и ошибки перевода. Так, сам Мишель Жан допускает серьезный промах, соединяя два самостоятельных ритуала религии инну (ритуал трясущейся палатки и ритуал палатки потения) в один, хотя это разные обрядовые практики. Не менее показательны искажения, привнесенные русским переводом. Ремешки из сыромятной кожи карибу или лося превращаются в лыко, берестяные корзины – в сплетенные из лыка, шесты для движения против течения – в багры, опасные пороги на реке – в перевалы. Каждая такая подмена по отдельности может показаться мелочью, но в совокупности они создают ложную картину. За этим стоит более общая проблема: живая этнографическая реальность проходит двойную фильтрацию – сначала через французский язык, затем через русский, что, как оказалось, представляет серьезный вызов для сохранения этнографической точности текста.
Обсуждение романа показало, почему художественная литература заслуживает внимания этнографа. Во-первых, книга биографична. Она повествует о жизни реальных людей в конкретных исторических обстоятельствах. Рассказ от первого лица создает эффект документальной достоверности. Читатель воспринимает текст почти как свидетельство очевидца. Во-вторых, художественная проза обладает охватом, недоступным академической этнографии. Роман создает осязаемый, эмоционально убедительный мир традиционной культуры. Для сотен тысяч читателей этот текст станет источником представлений о жизни инну. Именно поэтому этнографическая экспертиза художественного текста – это не педантизм, а необходимость. Развернутый комментарий специалиста помогает читателю отделить достоверное от условного.